Поцелуй врага

Три дня. Всего три дня, чтобы принять решение, которое изменит всю её жизнь, а возможно, и её смерть. Анастасия стояла у окна своей квартиры, глядя на огни ночной Москвы, каждый из которых казался насмешкой над её беспомощностью. Телефон в руке ощущался холодным, как прикосновение Орлова. Его слова, сказанные с ледяным спокойствием, эхом отдавались в голове: «Три дня, Анастасия. Или я уничтожу всё, что вам дорого».

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Уничтожить. Это слово несло в себе не только финансовую гибель, но и полное забвение её семьи, её имени. Орлов знал, как ударить – прямо в сердце её долга и её страха. Она ненавидела его за это. Ненавидела за его цинизм, за его силу, которая казалась абсолютной, и, что самое страшное, ненавидела за то крошечное, пульсирующее чувство, которое начало зарождаться в глубине её существа. Любопытство? Или что-то более тёмное и опасное?

В тот вечер, после звонка отца, она не могла говорить. Голос дрожал, слова застревали в горле. Отец, всегда такой сильный, казался на грани отчаяния. Его просьба, его мольба о спасении, лишь усилила её решимость. Она не могла позволить ему увидеть её такой – сломленной, униженной. Она должна была найти выход, а не сдаться.

Внезапно телефон завибрировал, вырвав её из мрачных раздумий. На экране высветилось «Дмитрий Орлов». Сердце заколотилось быстрее. Он не мог звонить уже сейчас, у неё ещё было время. Или он пришёл за ответом раньше срока?

«Алло?» – её голос прозвучал тверже, чем она ожидала.

«Уже скучаете, Анастасия?» – его голос был низким, обволакивающим, с той самой ноткой сарказма, которая сводила её с ума. «Просто хотел напомнить, что три дня – это не вечность. Время утекает, как песок сквозь пальцы. А я не люблю ждать».

«Я знаю, что вы хотите», – сказала она, пытаясь звучать уверенно. «Но вы не можете требовать…»

«Я могу всё, Анастасия», – перебил он, и в его голосе появились стальные нотки. «Ты скоро это поймёшь. Но я звоню не для того, чтобы усложнить тебе жизнь. Сегодня вечером я устраиваю приём. Важный. Я хочу, чтобы ты пришла».

Приём? Она была в замешательстве. Зачем ей, с её репутацией, появляться на его мероприятии? Это было бы равносильно признанию поражения.

«Я не могу», – ответила она твёрдо.

«Можешь. И придёшь», – его тон не допускал возражений. «Это часть твоего… испытательного срока. Я хочу, чтобы ты увидела, кто такие мои партнеры. А кто-то из них, возможно, захочет увидеть тебя. Это твой первый шаг, Анастасия. Шаг в мой мир. Не разочаруй меня».

Он бросил трубку, оставив её в полной тишине. Приём. Партнёры. Её пригласили не как гостя, а как… экспонат? Или как заложницу? Она снова подошла к окну, но теперь её взгляд был направлен не на город, а вглубь себя. Он играл с ней, как кошка с мышью, но в этой игре были правила, которые он устанавливал сам. И она, как бы ни сопротивлялась, начинала в неё втягиваться. Она пошла на встречу с ним, она не отвергла его предложение сразу, она слушала его звонок… Теперь он заставлял её появиться на публике, на его территории. Это было слишком. Но что, если это её единственный шанс?

Внезапно её осенило. Этот приём. Возможно, там есть кто-то, кто может помочь. Кто-то, кто знает Орлова, его слабости. Или, возможно, кто-то, кого Орлов боялся. Это был риск, огромный риск, но оставаться в четырёх стенах и ждать разорения было ещё хуже.

Анастасия отложила телефон. Она знала, что сделает. Она пойдёт. И она найдёт способ использовать эту ситуацию в своих целях. Но как? И кто именно будет на этом приёме?

Вдруг её взгляд упал на старую фотографию на полке. Её мать, улыбающаяся, держащая на руках маленькую Анастасию. В этот момент, когда её решимость была на пике, дверь квартиры содрогнулась от сильного удара. Не звонок, а именно удар. Кто-то ломился в её дверь.